Братья шпионы

Автор sezin, 20 ноября 2026, 19:16:29

« назад - далее »

0 Пользователи и 0 гостей просматривают эту тему.

sezin


Начало истории с гражданином Журавским произошло немного ранее, сейчас же шла ее вторая серия, а именно следственное дело №13306.
Однажды в Олевском погранотряде, что размещался в Житомирской области, обнаружили, что с другой стороны советско-польской границы служит офицер Генрик Журавский, а с этой стороны работает лесничий Иосиф Журавский, и они приходятся друг другу родными братьями. И возникла идея: а что, если наш Иосиф их Генрика завербует, и будет у нас информатор в Польше? И начали Иосифа склонять к тому, что надо пойти за границу и Генрика того-с, склонить на советскую сторону.
Тут надо удивиться оптимизму пограничников, которые решили брата-лесничего задействовать как вербовщика.
Лесничие ведь априори люди, по особенностям своей души не очень общительные.  Лесничий всю жизнь живет в лесу и мало общается с людьми, и одиночество или очень малый круг общения его не тяготит. А отсюда вывод, что лесничий-человек не из тех, у кого язык хорошо подвешен. Это как минимум.
Что требовалось от вербовщика:
1.            Войти в доверие вербуемому.
2.            Понять, что тот за человек, то есть насколько тот доверчив, стоек ли в убеждениях, вообще ли их имеет и прочие детали.
3.            И, поняв, кто перед тобой, давить на слабые места, склоняя его к осознанию сначала того, что вербуемый ошибался в своих взглядах и понимании того, что упорствование в ошибках опасно для дальнейшей жизни и деятельности. Эта часть работы требует понимания того, сдается ли уже человек или надо дальше напирать.
А насколько все это может бирюковатый лесничий?  Где и на ком он учился ведению дебатов, наблюдению за эволюцией взглядов и пониманию работы психики человека?  Животных-ну еще ладно, смотрел и видел.
Итого в случае Журавского можно рассчитывать лишь на то, что первая часть задачи решается родственными связями. Дальше -увы.
Вообще использовать брата стоило, если бы имелись какие-то совершенно убойные козыри, которые прямо угрожают успешности службы Генрика. А никого другого Генрик к себе не подпустит для серьезного разговора, поэтому даже лесничий может рассказать, что за ужас ждет брата, если он не примет это предложение. Поэтому у олевских товарищей есть два варианта: обрушить карьеру Генрика сразу или попробовать склонить к сотрудничеству. Не склонится-обрушить.
И что вышло?
Иосиф отправился через границу, встретился с Генриком, и Генрик его перевербовал. Назад Иосиф возвратился, не просто провалив задание, но еще и сам согласившись работать на Польшу. Это сугубый провал. Когда это вскрылось, то Иосиф получил три года лишения свободы и отправился в места, не столь отдаленные. Когда срок наказания закончился, обратно в приграничные районы ему путь был заказан, поскольку обычно действовало «Правило минуса», то есть ограничение возможности жить в столице СССР, столицах союзных республик, крупных городах, приграничной полосе. Сначала было «Минус шесть», то есть запрет жизни в Москве и пяти столицах союзных республик, сейчас, правда, число республик выросло.
Но Иосиф снова попал в НКВД.
Итак, Журавский Иосиф Иосифович, 1900 года рождения, уроженец села Переброды Словечненского района, ныне живет в селе Кишеньки Кишеньковского района, поляк, гражданин СССР. Техник-лесовод в лесном хозяйстве, по происхождению из крестьян-середняков, служащий и до революции, и после. Женат, жена и сын живут в Кишеньковском районе, не был, не состоял, не участвовал, судим в 1932 году за шпионаж.
И, по сведениям из района, ведет антисоветские разговоры с рабочими. В списке изъятого 200 грамм пороха, 160 патронов- лесничему ружье вообще нужно, правда, для подозреваемого в шпионаже -возникают вопросы, а тому ли это позволили?
–Расскажите следствию историю Вашего взаимодействия с польской разведкой. Начните с самого начала.
–Работая в Словечненском районе в лесничестве, я в 1926 году был привлечен
Коростеньским окружным отделом ГПУ для секретной работы. В 1928 году был передан на связь Олевскому погранотряду. Работая секретным сотрудником Олевского погранотряда, мне было предложено пойти в Польшу, где с 1918 года жил мой брат Генрик, работающий в польской разведке, с целью его вербовки для работы в пользу Советского Союза.
В конце 1929 года я, согласно полученному заданию, нелегально направлен был в Польшу. Встретившись в Польше с братом, я в осторожной форме начал его обрабатывать для вербовки. Но последний понял мои намерения и в свою очередь начал меня обрабатывать, он начал взывать к моим национальным чувствам, заявляя, что как поляк, я должен помогать Польше, а не большевикам, восхвалял мощь польской армии и заявлял, что в скором времени будет война между Польшей и Советским Союзом, в которой Советский Союз потерпит поражение, и Украина с Белоруссией отойдут Польше. Под конец беседы брат поставил передо мной вопрос: согласен ли я заниматься шпионской деятельностью на территории СССР в пользу Польши. На предложение брата я дал свое согласие.
–Какие задания вы получили от брата?
–Брат поручил мне собирать сведения о Красной Армии, о промышленности, и эти сведения передавать агенту польской разведки Корендюку Ивану, проживающему в Словечненском районе, в поселке Усово, и последний уже будет переправлять их в Польшу.
После соответствующих инструкций, как себя держать по возвращению из Польши, я вернулся обратно на территорию СССР.
В отчете о своей ходке в Польшу в Олевском погранотряде я сказал, что брат якобы подумает и сообщит ответ письмом, совершенно скрыв, что я был перевербован польской разведкой, в частности моим братом, в пользу Польши.
–Сообщите о Вашей деятельности в пользу Польши.
–По возращении из Олевска в Словечненский район я связался в пос. Усово с Корендюком, которому рассказал о моей вербовке польской разведкой и что по заданию мне предложили связаться с ним.
После установлению связи с Корендюком я систематически за период 1929-1932 годов передавал для польской разведки материалы шпионского характера:
1.о воинских частях, находящихся в Олевске и близлежащих нас. пунктах и их технической оснащенности.
2.об экономическом состоянии Словечненского района.
3. о ходе коллективизации в приграничной местности.
4.о политических настроениях колхозников и их отношении к мероприятиям правительства.
В 1932 году я был арестован органами НКВД и мне были предъявлены обвинения в шпионаже в пользу Польши.
В 1935 году по отбытию наказания я был освобожден.
На следствии я это категорически отрицал, но, не смотря на мое несознание, я был осужден на три года лишения свободы.
В связи с тем, что в приграничную местность я не мог вернуться, то был вынужден устроиться в лесничество там, где я и работал до дня ареста.
Проживая в Кишеньковском районе, я с целью восстановления связи написал в Словечно Корендюку, что проживаю там-то, но ответа не получил, наверное, он оттуда выехал.
Написать же брату я опасался, чтобы не навлечь на себя подозрения в переписке с заграницей.
В результате после моего освобождения из-под стражи я никакой практической работы не вел. Протокол с моих слов записан верно, мною прочитан.
Подпись Журавского.

 Можно отпускать обратно в тюрьму.
Дело сделано. Налицо признание, что Журавский вел работу и скрыл ее тогда от следствия, а также то, что он хотел восстановить связь с Корендюком, но не смог этого сделать по независящим от него обстоятельствам. И пусть думает, что если практически ничего не сделал, то как бы невинен. И все абсолютно добровольно, без давления и применения рукоприкладства к организму.
Теперь пусть молится святой Екатерине Александрийской, чтобы ему дали не десять лет, а меньше, и о просветлении мозгов тоже, раз первых трех лет отсидки и предыдущих молитв для просветления оказалось мало.
Опер еще раз пролистал бумагу от коростеньских товарищей. Так, что там:
«...Являлся секретным сотрудником Коростеньского отдела ГПУ (оперативный псевдоним «Болсуновский»).
...На свидании согласился работать в нашу пользу, но просил «Болсуновского» к нему больше не приходить, так как он подберет себе верного курьера и с ним будет передавать сведения. Подборкой курьера он займется в ближайшее время. Где-то через полгода он сообщил, что курьера не подобрал, поэтому просил еще раз направить ему «Болсуновского» через границу.» Это сочли «игрой» поляков.
Далее коростеньские товарищи написали, что они продолжали работу с агентурным наблюдением за Генриком Журавским.
И выяснилось, что Генрих действительно «полугласный» сотрудник польской разведки с окладом 250 злотых в месяц, неоднократно переходил границу с польской стороны, и при неясных обстоятельствах ранен в ногу.
Потом появились сведения о том, что Генрик таки был арестован поляками и вроде даже осужден, но сведения эти подтвердить не удалось. Коростеньские товарищи сочли, что это все фикция и дымовая завеса, а по поводу Иосифа они тоже считают, что он польский агент, и если этот двойной агент будет использован для каких-то операций, то это надо учитывать.
Нет, спасибо, не нужно таких агентов, пусть лучше лес валит и вербует медведей в польские шпионы, чтобы те сообщали, где в северном лесу заросли малины или дупла с медом.
А Иосиф сегодня показания давал сильно отличающиеся от тех, что тогда. Поэтому с выводом о наличии двойного дна у Журавского следует согласиться.
 Кстати, а почему он –«Болсуновский»? Неужто в честь археолога?
Какие в Коростене тогда знатоки работали...


В завершение другая бумага. Выписка из протокола Особой тройки УНКВД №26 от 21 сентября 1938 года.
Слушали. Постановили: Журавского Иосифа Иосифовича- расстрелять. Имущество, лично ему принадлежащее- конфисковать.
Верно-секретарь Особой тройки. Подпись его. Печать.
И еще бумаги: о приведении приговора в исполнение 22 сентября.
И что он реабилитирован в 1989 году.
Текст был мною использован в худлите,поэтому возможны его остатки.



sezin

Иван Калеников,подписи которого стоят под рядом бумаг из Коростеня, мог встретитться читателям  в произведении К.Симонова" Разные дни войны".Он тогда командовал погранполком на Севере.